Аксём Екатерина Владимировна

Поступил на скорой помощи в Елизаветинскую больницу, которую в народе нередко называют [Фрагмент отзыва удален модератором] , по экстренной госпитализации из поликлиники с острым отёчным ларингитом (ларингоспазм) и дыхательной недостаточностью на фоне так и не выявленной местными врачами атипичной пневмонии (в направлении ЛОР-врача было от руки написано «Пневмония?»), высокого давления и температуры под 40. Несколько часов пришлось ожидать в приёмном покое. Состояние ухудшалось — начал терять сознание из-за нехватки воздуха и нарастающей гипоксии, ноги подкашивались. Сделали флюорографию (при атипичной пневмонии это малоинформативно) — воспаления не увидели. Помощь при дыхательной недостаточности, своевременно не оказывалась, несмотря на мои жалобы. Начал терять сознание. Из-за страха за свою жизнь стал эмоционально просить врачей помочь. В ответ столкнулся с безразличной реакцией. Обращал внимание на то, что меня экстренно госпитализировал ЛОР-врач районной поликлиники, однако активных действий не предпринималось. В смятении позвонил супруге, попросил срочно приехать. На фоне ларингоспазма, гипоксии, температуры и высокого давления я запаниковал. В страхе за жизнь повысил голос и эмоционально возмутился действиями персонала. Попросили пройти за врачом будто для осмотра, однако отвели в отделение экзогенной интоксикации. Взяли необходимые данные (работа, адрес и пр.), сказали раздеться и прилечь на кушетку. В этот момент медики резко зафиксировали и привязали мои руки к кушетке. После фиксации с ухмылкой прозвучала фраза «полежи, успокойся», что в моём состоянии точно не медицинская помощь. При этом никаких разъяснений о правовых основаниях этих действий никто не предоставил. Физически я был крайне слаб и истощён, угрозы окружающим не представлял. В отделении заметил камеры видеонаблюдения. Просил передвинуть меня в зону их обзора, однако меня оставили вне прямой видимости камер. С привязанными руками огляделся: за столом дежурный врач что-то записывала в журнале. Пытался апеллировать к человеческому отношению, объяснял, что задыхаюсь и был направлен из поликлиники на экстренную госпитализацию. В ответ медик буркнула: "Вас здесь сколько таких, алкаши и наркоманы. Сдохни, тварь!" Дальше взывать к совести и жалости - бесполезно... Привязаный, практически голый, на какой-то грязной кушетке, в тяжёлом состоянии, под "наблюдением" врача, который желает тебе сдохнуть ... Потерял сознание, организм сдался... Вероятно, что-то вкололи (галоперидол? в выписке не отражено). Из выписного эпикриза позже узнал: в ОЭП произошли два генерализованных судорожных приступа, сознание — оглушение, сила диф. снижена. Общий белок: 52 г/л - критично, организм в тяжелом белковом истощении. Нет «стройматериала» для иммунитета, восстановления тканей и работы мышц, Глюкоза: 3,4 ммоль/л - на фоне стресса полное истощение энергетических запасов организма, АСТ: 96, - Прямое следствие удушья и судорог — началось разрушение мышечной ткани (сердце, скелетные мышцы) из-за гипоксии и истощения. Гемоглобин: 115 г/л - Анемия, Организм не производит достаточно клеток крови из-за тяжелой инфекции и отсутствия ресурсов, Лейкоциты: 5,4 - Тишина костного мозга. При пневмонии лейкоциты должны расти, а тут базовые значения — значит иммунная защитная система истощена и не реагирует на инфекцию - это плохой признак. Анализы подтверждают, что я находился в тяжёлом состоянии, и моя паника была следствием нехватки кислорода и тяжёлого инфекционного процесса на фоне пневмонии. Введение нейролептиков в подобных условиях могло способствовать развитию тяжёлого осложнения в виде НЗС - нейролептического злокачественного синдрома, что, вероятно и потребовало перевода в реанимацию... Супруга не успела быстро приехать, искала меня, её просили ждать, ко мне не пускали, позже сообщили о переводе в реанимацию. В реанимации моё состояние стабилизировали, исключили менингит, затем перевели в неврологическое отделение. При выписке поставили диагноз «энцефалопатия смешанного генеза». Врач Аксём Е.В. при выписке отказывала в оформлении листка нетрудоспособности (в документах, видимо, по шаблонной ошибке было указано, что он не требуется). В мой адрес прозвучали высказывания о возможной наркотической зависимости и социальном статусе, несмотря на то, что при поступлении я сообщил о своей работе в IT-компании на руководящей должности. Тон общения был пренебрежительным и уничижительным. После двух дней пребывания в учреждении я был физически и психоэмоционально истощён. Дома проспал почти двое суток. Длительное время восстанавливался. Позже изучил публикации в открытых источниках: в СМИ сообщалось о резонансном случае смерти пациента в отделении экзогенной интоксикации. Жуткая история Андрея Силинского, чьё состояние, по словам его родственников в публикациях СМИ, описывалось как «превратили в овощ». Наличие подобных публикаций вызывает серьёзные вопросы. В неформальных беседах с медиками неоднократно слышал рекомендации избегать госпитализации в данное учреждение.