Клиническая инфекционная больница им. С.П. Боткина на Пискаревском

Тимофею было всего 44 года. Да, он был неизлечимо болен. Но даже неизлечимо больной человек имеет право на человеческое отношение, обезболивание, паллиативную помощь и достойный уход в последние дни жизни. Моего брата направил в эту больницу онколог не умирать, а для улучшения показателей печени, чтобы стабилизировать состояние и дать шанс на дальнейшее лечение. Но позже стало ясно, что врачи, даже не читали выписку и не понимали, зачем он вообще поступил к ним. Мы постоянно пытались узнать, чем можем помочь сами. Буквально выпрашивали сказать, какие препараты мы можем срочно докупить за свой счет, чтобы поддержать его состояние и быстрее улучшить показатели. В ответ ничего. И только спустя две недели пребывания в больнице мы буквально вымолили ответ: «Ну… альбумин, но он очень дорогой». Очень дорогой? Да какая разница, сколько это стоит, когда речь идет о жизни человека? Мы бы нашли деньги. Мы бы купили все необходимое. Но вместо нормального общения, информации и попыток помочь столкнулись с полны равнодушие. При этом моего брата выписали из больницы «в удовлетворительном состоянии» и «в ясном сознании». Это ложь!!! На момент выписки он уже неделю не мог самостоятельно вставать из-за тяжелейшего состояния и кахексии. Он практически не ел. Последние дни его пытался кормить с ложки сосед по палате, потому что персоналу, видимо, было все равно. Ему приносили еду, ставили рядом и уходили. Он не мог сам одеться. Когда я приехала забирать его, я сама собирала его вещи и одевала его, потому что он почти не двигался. Из медперсонала не подошел никто. Поднимать Тимофея помогал сосед по палате Алексей, чтобы я хотя бы смогла надеть на брата футболку. Последние два дня у него были галлюцинации. Он говорил настолько невнятно, что разобрать речь было невозможно. Он уже плохо понимал, где находится и что происходит. При этом человек испытывал чудовищные боли! Он буквально корчился от них! Но никакого нормального обезболивания ему не давали. Как такое вообще возможно? Самое ужасное из всего этого — семье никто ничего не сообщал. Нам не сказали, насколько резко ухудшилось его состояние. Нам не объяснили, что речь уже идет о последних днях или часах жизни. Если бы врачи честно сказали правду, я бы забрала брата в платный хоспис, нашла бы сиделку, организовала бы паллиативную помощь. Я бы сделала все возможное, чтобы он не умирал в таком аду. Но вместо этого мы неделями дозванивались до отделения — каждый вторник и четверг с 14 до 15, по 30 минут вися на линии — и не получали никакой информации. К слову о паллиативном статусе - врачи прямо сказали «мы не знаем, что это такое, ничего делать не будем». Тимофей умер через 20 минут после выписки у меня на руках. Его не стало 3 апреля 2026 года. Я никогда не забуду это равнодушие, эту жестокость и полное отсутствие человеческого отношения. Невозможно понять, как врачи могли назвать такое состояние «удовлетворительным» и выписать умирающего человека без обезболивания, без объяснений и без помощи семье. Искренне желаю Волощук Л.В. и Лавровой Н.В. долгой жизни. И чтобы рядом с ними в их последние дни оказались такие же «внимательные» и «человечные» врачи, какими были они сами. Отделение 23 на Миргородской.